Отзывы и комментарии
07.04.10

ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ "МОДЕЛИ ПОСТКРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ: ШАНСЫ ДЛЯ РОССИИ"

Автор: Александр Аузан, президент национального проекта «Общественный договор», заведующий кафедрой прикладной, институциальной экономики МГУ

Я, честно сказать, пришел слушать, и был убежден, что не буду выступать. Но докладом я очень и очень удовлетворен. Действительно в нем так много интересного, что я стал уточнять уже постранично. И понял, что тему модернизации не могу пропустить. Скажу в том же ключе, как говорил Сергей Анатольевич <Сторчак>, хотя немножко с другой позиции - про связь мировых трендов и тех вопросов, которые поставила Екатерина Анатольевна <Шипова>. Cначала - о сроках. Согласен с тем, что у нас вряд ли есть больше десятилетия. Но главная проблема - почему не больше десятилетия? В этом докладе делается вывод, - с которым я совершенно согласен - мы входим в еще один виток кризиса. Эти проблемы на самом деле невозможно было решить. Есть ведь доказанные вещи, которые в кросс-культурных исследованиях в антропологии именуются двумя гипотезами. Для того, чтобы произошли реальные изменения в мире или в стране, должны, во-первых, исчерпаться прежние ценности. Нужно понять, что они исчерпаны, и должны возникнуть новые. И, во-вторых, нужна гипотеза. Пройдет минимум 5, а скорее 10 лет, прежде чем нынешние боли и проблемы выльются в понимание того, что надо и как надо менять. А задача, между прочим, совершенно не банальная. Хочу напомнить, что аналогии с Великой депрессией были оправданы в том отношении, что решения всех проблем, которые поставила Великая депрессия, были найдены гораздо позже. Фактически на поиск этих решений ушли 10-15 лет, включая мировую войну. Решения эти были найдены лишь через 15-20 лет. Изменились многие модели мира.
Почему я согласен, что это вызов для России? Все время повторяю для себя и для других историю: в 1930 году, и в 20-е, и в 30-е годы у Аргентины и США были одинаковые GDP. Они шли «нос в нос». Аргентина входила в десятку ведущих стран мира. Но они приняли разные решения в 30-40-е и последующие годы. Аргентина «уехала» за пределы сотни, «маргинализировалась», а США стали первой страной мира. А в 30-е годы эти две страны были одинаковыми. Я полагаю, что сейчас Россия пока находится на траектории Аргентины. Здесь пока не найдены решения. Сейчас все правительства формально спорят про финансовые системы в связи с кризисом. Обратите внимание, чем правительства стран-лидеров реально занимаются. Они в основном занимаются не финансистами. А чем же? Например, автопромом (где он есть): германское правительство - «Опелем», американское правительство - «Дженерал Моторс», - посмотрите структуру новостей. На мой взгляд, это не случайно. Вообще есть всего два механизма стимулирования развития в ХХ веке. Это либо богемная политическая конкуренция, когда население убеждают, что не надо платить и вкладываться в разработки. Заодно возникают технологии независимого источника. Либо предельные формы общества потребления, когда говорят: «Каждый два года меняешь машину. На тебе компьютер, хотя ты в нем не разбираешься, где 24 функции, которые ты не используешь!» Таким образом, кто финансирует развитие? Кредит-то надо погасить. А финансирует потребитель, который приобретает много ему ненужного и неиспользуемого. И, конечно, этот механизм дает сбой. А автопром – не что иное, как самый надежный способ продать потребителю то, что ему не нужно. Чем заменить, не знаю. И не произойдет ли возврата к прежнему механизму стимулирования военно-политической конкуренции - тоже не знаю.
Когда говорят про связность, я тоже рассчитываю на то, что все взимосвязано, но, к сожалению, пример: я много читал про начало XX века. Тогда Англия и Германия участвовали в военной гонке, а воевать не собирались. Все были убеждены, что если хорошо завязана торговля, то война невозможна. И тут началась мировая война. Оказалось, что вот этой связки недостаточно.
Теперь про Россию. Вот как сойти с этой аргентинской траектории? <…> Аргентина исходила из того, что зерно и мясо людям будут нужны всегда. Это так, но это не обеспечивает доминирующего положения. Они и сейчас кормят мир зерном и мясом, только в десятку не входят. Элиты не пошли на институциональные реформы.
Мне кажется, что перед Россией три варианта. Два из них были обозначены. В варианте догоняющей модернизации по заимствованию, я вижу одну огромную проблему - с заимствованиями. Во-первых, взять тот же автопром. Мы уже 100 лет заимствуем автомобильные технологии. Мы за это время создали несколько своих прорывных технологий - не в автомобилях, а с автопромом как-то не получается. Хочу заметить, что в бывших метрополиях вообще очень плохо проходят операции заимствования. Очень плохо! Знает, что сейчас испанское правительство делает? Они говорят: «А давайте мы что-нибудь такое новое забабахаем, например, электромобили. Станем страной электромобилей для всех!».
У нас проблема с заимствованием. Прорыв? Хорошо, а что понимается у нас под прорывом? Сделаем. Да можем, почему нет? Только результат будет, на мой взгляд, такой же, как был в СССР. То есть, будет несколько результатов, которыми мы, безусловно, будем гордиться. Результатов очень дорогих и влияющих на модернизацию остальной экономики. То есть, будет, чем гордиться, но модернизации экономики не произойдет. Потому что я напоминаю, что те успехи в экономике СССР, о которых говорил Андрей Афанасьевич <Кокошин>, тем не менее, не позволяли создавать сколько-нибудь приемлемую пищевую промышленность, сервисы, производить персональные компьютеры и так далее в то время, когда мы были одними из лидеров мирового научно-технического развития. Вот такой нишевый прорыв.
Есть ли еще какие-то варианты? Я считаю, что да. Я полагаю, что ключи к российской модернизации связаны. Вот здесь же обсуждали формулу «четырех И». От этой формулы «четырех И» почему-то за два года особенно во многих планах осталась инфраструктура, хотя в кризис не в нее надо было вкладываться. Я согласен с Правительством Казахстана: кризис - замечательное время для вложений в – конечно - инфраструктуру. Почему говорим, что первые «И» - институты и инфраструктура? Для того, чтобы не воровали, нужно принимать не европейские расчетные нормы по налогам, а способы обратной связи, которые не позволяли бы это делать. Я согласен с прогнозом, что будет возрастать использование национальной специфики в модернизации. <…> Я полагаю, что малый и средний бизнес будет работать в институциональной среде, если, конечно, улучшить для него формальные институты. Почему он будет работать? Потому что специфика неформальных институтов России в том, что здесь низкая ценность стандарта, не уважаются законы, но здесь высокая креативность. В этих условиях вы штучные вещи можете производить? Мелкосерийные можете? Да. Но вы не можете производить массовые серии, вроде миллиона автомобилей в год. Кстати, хочу напомнить, что в США производили 5 миллионов автомобилей в год в 1928 году, а 1 миллион автомобилей в год - в 1917 году. Я верю, что 20 автомобилей экстра-класса Россия может сделать - они будут фантастически интересны, правда, один не похож на другой. Элитные, суперэлитные автомобили точно можем сделать. Так вот на этой фазе нам придется использовать то, что у нас есть. Прорыв дают массовые промышленные технологии, а не Левша. Но массовые промышленные технологии не работают там, где нет ценности стандарта, т.е. - ценности закона. Ценность закона и стандарта – это одно и то же, только либо в технических, либо в общественных отношениях.
Последнее, что я хотел бы сказать – про среду для малого и среднего бизнеса. Вчера на 11-ой международной конференции в Высшей школе экономики обсуждали, что нынешние модели помощи, как эконометрически просчитали ученые Новосибирского центра Академии наук, - это институциональная ловушка. Нынешние модели помощи малому и среднему бизнесу не дадут ему развиваться. И я думаю, что прежние решения не годятся, потому что когда мы говорим, например, «мораторий на проверки», то нужно осознавать, что свести к нулю трансакционные издержки очень просто. Если ничего не делать, отменить все правила, то у нас не будет административных барьеров, только в конкуренции будет побеждать недобросовестный участник. Это - модель Акерлофа, Нобелевская премия 2001 года. Поэтому нужны совершенно другие подходы для развития малого и среднего бизнеса. И кое-что, между прочим, именно для Казахстана мы за последние два года наработали. И там нашу работу пытаются каким-то образом утилизировать.
Что касается идей насчет индикативного и директивного планирования, я бы хотел задать только один вопрос. Видите ли, планирование – это же техники. А вы мне скажите, где здесь долгосрочный интерес! Потому что если нет мотивации, то планирование начинает осуществляться по принципу «Хаджи Насреддина». Помните, как он там брался научить ишака читать Коран, за 20 лет? «За 20 лет либо эмир помрет, либо ишак помрет, либо я». Никто не собирается ничего делать. Нужен долгосрочный интерес, тогда будем обсуждать техники. Пока у нас, в наших странах, очень трудно с долгосрочным интересом, мы можем и эту технику попробовать, и эту технику. А на чем стоят долгосрочные интересы? Либо на наличии таких субъектов как частные собственники, в том числе крупные частные собственники, либо, скажем, как в Швейцарии, на устойчивости семьи и общины, которую они на 50 лет просматривают, а главное – на устойчивости правил, прогнозируемости правил на 10-15 лет и изменений в этих правилах. Этого у нас ничего пока нет. Поэтому я утверждаю, если мы начнем с техник, то мы получим «либо эмир, либо ишак, либо я». А вот если мы все-таки начнем с институтов и с инфраструктуры, то мы подрастим те долгосрочные интересы, на которые можно «надевать» техники.

http://video.yandex.ru/users/kparshin/view/13/?cauthor=kparshin&cid=2

Институт Посткризисного Мира