СМИ о кризисе
27.08.12

Судьбу Европы будет решать немецкий народ

The Guardian (Великобритания) (перевод)

Автор: Ханс Куднани (Hans Kundnani)
Фото: EPA


Мнения в стране, являющейся самой крупной экономикой Евросоюза, резко разделились, и это может представлять для еврозоны не меньшую опасность, чем долги Греции

По мере того как продолжаются разговоры о выходе Греции из еврозоны, Германия настойчиво продвигает планы по заключению нового соглашения, которое преобразит Евросоюз.

Как пишет на этой неделе журнал Spiegel, Ангела Меркель хочет к концу нынешнего года созвать лидеров европейских государств на конституционное собрание, чтобы сформулировать новые правовые основы для ЕС. Между тем, большинству стран-членов совсем не нравится идея переговоров с целью заключения еще одного соглашения вскоре после потерпевшей фиаско конституции Европейского Союза и Лиссабонского договора, ведь эти переговоры обещают быть весьма непростыми и таят в себе много рисков. В случае его реализации немецкий план может коренным образом изменить сущность Евросоюза, преобразовав его в соответствии с желаниями Германии, или вообще привести к развалу данной структуры.

В пятницу Меркель отклонила просьбу Греции, правительство которой хотело получить больше времени на мероприятия, связанные с введением мер жесткой экономии, однако подтвердила, что видит страну членом еврозоны. Сегодня наблюдаются некоторые признаки того, что гнев и раздражение немцев в отношении Греции, похоже, несколько поутихли. На прошлой неделе газета Bild опубликовала интервью с греческим премьер-министром Антонисом Самарасом, выдержанное в удивительно позитивном ключе. Вместе с тем, в Германии растет уверенность в том, что удержать Грецию от выхода из еврозоны все же удастся. Такие деятели, как Фолькер Каудер (Volker Kauder), лидер парламентской фракции Христианско-Демократического союза (ХДС), и Филипп Рёслер (Philipp Rösler), вице-канцлер и лидер партии «Свободные демократы», неоднократно заявляли, что уже не опасаются подобных действий со стороны греков.

Тем не менее, дебаты в немецком обществе продолжаются, хотя их тематика сегодня вышла за рамки проблем, связанных с ситуацией в Греции, и теперь лежит в сфере вопросов, касающихся заключения политического союза. В течение двух с половиной лет после начала кризиса для подхода, используемого немцами, было характерно стремление навязать странам еврозоны свои экономические предпочтения. Германия настаивала на том, что всем членам следует согласиться на введение в действие конституционных поправок, принятых немцами в 2009 году, которые обязывают сбалансировать бюджет и сохранять его в таком состоянии. Многие обозреватели, включая ведущих авторов газеты Guardian, видят в таком подходе проявление империализма. Однако Берлин, похоже, приходит к выводу, что экономических мер для преобразования еврозоны в структуру, которой ее видит немецкое руководство, уже недостаточно, что вдобавок нужны меры политические.

Хотя Германию часто обвиняют в том, что она делает слишком мало для периферийных стран еврозоны и реагирует на возникающие вызовы слишком поздно, многие немцы, наоборот, уверены в том, что сделали слишком много и действуют слишком быстро. Их беспокоит ползучая тенденция к обобществлению долгов, которая требует от них принятия на себя обязательств при полном отсутствии возможности контролировать процесс. Другими словами, им не нравится то, что их правительство швыряет астрономические суммы в бездонную яму, но не может навязать другим странам меры жесткой экономии или остановить таких лидеров, как, например, Франсуа Олланд, предпринимающий шаги для снижения пенсионного возраста с 62 до 60 лет. В результате в немецком обществе растет недовольство бэйлаутами. (12 сентября Конституционный суд Германии, как ожидается, должен положительно высказаться на тему конституционности создания Европейского механизма стабильности (ЕМС, фонда помощи станам еврозоны размером 500 млрд. евро.)

По мнению многих немцев, создавать более масштабный и постоянно действующий механизм обобществления долгов – например, в форме еврооблигаций – это все равно, что формировать «союз», в котором Германия и другие благополучные государства возьмут на себя неограниченные обязательства и откажутся от рычагов давления, позволяющих навязать странам-должникам структурные реформы. Германский Конституционный суд уже высказался в том ключе, что подобный подход противоречит основному закону федеративной республики.

Прошедший в июне нынешнего года саммит стран Евросоюза, на котором Франсуа Олланд, при поддержке премьер-министров Италии и Франции Марио Монти (Mario Monti) и Мариано Рахоя (Mariano Rajoy), заставил Меркель согласиться с тем, что ЕМС имеет право напрямую оказывать финансовую помощь оказавшимся в бедственном положении банкам еврозоны, стал поворотным пунктом в процессе формирования отношения немцев к кризису, охватившему Европу.

В большинстве государств еврозоны – как, впрочем, и во всем мире – данную встречу сочли крупным достижением. Как выразился один экономист, «это первый саммит, где достигнуто согласие о мерах по решению проблем, составляющих саму суть кризиса, каковыми являются рост стоимости кредитов для попавших в бедственное положение стран, негативно влияющий на финансовую систему указанных государств и ставящий их на грань банкротства, а также распространение опасений, связанных с возможной неплатежеспособности банков и правительств, которые накладываются друг на друга и взаимно усиливаются».

В Германии, однако, встреча, проходившая в тот день, когда итальянцы выбили немецкую сборную из Евро-2012, рассматривается как неудача. С точки зрения немцев, Меркель уступила под нажимом периферийных стран, требующих больше денег, в то же время существенно смягчив условия их выплаты, на которых всегда настаивал Берлин. По образному выражению журнала Spiegel, саммит стал «днем поражения Меркель». На этом фоне раздаются призывы к проведению референдума по вопросу замены нынешней конституции новым основным законом.

Сторонники идеи, в основе которой лежит выражение «больше Европы», такие как Юрген Хабермас (Jürgen Habermas), используют ситуацию для обоснования необходимости изменений, позволяющих убрать препятствия, воздвигнутые судами на пути обобществления долгов. Их оппоненты видят в ней шанс заблокировать процесс дальнейшей интеграции Европы.

Даже в случае реализации планов Меркель, желающей ускорить процедуру заключения нового соглашения, под вопросом остается то, смогут ли страны еврозоны договориться о формировании политического союза, форму которого пока не определили, достаточно быстро, чтобы спасти евро. Дело в том, что Германия, навязывающая сегодня свои экономические предпочтение другим странам еврозоны, с большой долей вероятности станет навязывать им и свои политические взгляды, в основе которых лежат уроки, извлеченные немцами из истории. Другими словами, Берлин будет стремиться преобразовать единую Европу по своему образу и подобию, построить федеративную структуру с относительно слабой исполнительной властью, чьи действия жестко регламентируются правилами, и сильными парламентом и судебной системой.

Между тем, даже если Германии и удастся добиться такого итога, не факт, что немецкий народ проголосует в пользу принятия на себя обязательств, связанным с долгами стран еврозоны. Многие влиятельные экономисты, такие как Отмар Иссинг (Otmar Issing), выступают против политического союза, а результаты опросов позволяют предположить, что немцы, в большинстве своем, не поддерживают идею дальнейшей интеграции и даже хотят, чтобы их страна покинула еврозону.

Поэтому то, что кое-кто в Германии сегодня считает способом реализации идеи «больше Европы», может оказаться фактором, способным вызвать распад Евросоюза.


Институт Посткризисного Мира