Презентации, публикации
29.06.09

«Финансовая архитектура посткризисного мира: эффективность и/или справедливость?»

Автор: Екатерина Шипова, Директор Института посткризисного мира

Сегодня Россия активно участвует в глобальной дискуссии. 2 апреля в Лондоне прошел саммит G20. В середине  июня прошли саммиты ШОС и БРИК.  На следующей неделе в Италии состоится саммит G8 (8-9 июля 2009г.) В сентябре предстоит новая встреча лидеров G20. Так или иначе, в той или иной степени,  обсуждаемые в глобальной дискуссии вопросы затрагивают посткризисную архитектуру мира, актуальнейшую тему сегодняшней повестки дня.
Поэтому наш Фонд «Институт посткризисного мира» решил провести в апреле-мае этого года, международное исследование, которое позволило нам сфотографировать рефлексию мирового экспертного сообщества именно по этим вопросам – финансовая архитектура посткризисного мира и эффективность решений, принимаемых сегодня на мировых площадках разного  формата.
Это уже второе подобное исследование Института. Первое было посвящено «оценке антикризисных действий правительств на пространстве Пост СССР», его результаты мы представляли и в этом зале в марте.
Настоящий  доклад, который  вы все получили, является оригинальным опытом совмещения международной коллективной экспертизы с углубленным экономическим исследованием.
В глобальном экспертном опросе приняли участие 223 эксперта из 51 страны мира – по сути, интеллектуальные элиты мира со всех 5 обитаемых континентов нашей планеты. Это экономисты и финансовые аналитики, владельцы и топ-менеджеры компаний; журналисты, пишущие на экономические и политические темы; политики и чиновники; ученые в области гуманитарных и общественных наук.
В процессе углубленного экономического  исследования было проанализировано около 60 документов, имевших отношение к процессу G20 –официальные документы G20, материалы рабочих групп, предложения отдельных стран и международных организаций для дискуссии в рамках G20, а также проведено исследование фундаментальных глобальных диспропорций и их факторов.
25 июня в ИНСОРе состоялся круглый стол с виднейшими российскими экономистами, где мы презентовали результаты данного исследования. Состоялась достаточно горячая дискуссия, где, в том числе,  нам было рекомендовано отправить настоящий доклад в рабочие группы в рамках G20.
И сегодня мы хотели бы  остановиться на тех ключевых моментах исследования, которые наиболее остро обсуждались в ИНСОРе.
1-й момент – вокруг процесса G20 в экспертной среде уже сформировались достаточно устойчивые мифы и установки. 
Действительно, вопрос о результатах прошедшего 2 апреля 2009 г. в Лондоне саммита G20 оказывается вписан в широкий идеологический контекст, который выходит далеко за рамки повестки самого этого мероприятия. Оценка итогов и значения Лондонского саммита становится своеобразной «лакмусовой бумагой», которая резко поляризует экспертное сообщество мира на два лагеря.
Для одних – это «прорывной» шаг, «выдающееся и беспрецедентное событие»: впервые правительства разных стран были в состоянии договориться о наборе мер, которые помогут смягчить последствия кризиса; это первый шаг к преодолению системных рисков и восстановлению доверия.
Для других – это упущенные возможности кардинально реформировать финансовую систему и предпринять реальные шаги к предотвращению будущих кризисов, к устранению дисбаланса интересов развитых и развивающихся экономик. Это вызывает – цитирую слова одного из наших экспертов – «разочарование от интеллектуальной деградации тех, кто пытается навязать миру свое видение решения кризисных проблем».
При этом особо следует отметить заметное «выпадение» из общих трендов  позиции российских экспертов: почти 60%  дает отрицательный ответ на вопрос «Приняты ли на прошедшем саммите G20 принципиальные решения, которые способны привести к выходу мировой экономики из кризиса?». Тогда как среди экспертов из развитых стран таких – 33%, а из остальных стран развивающегося мира – порядка 40%.
Главное здесь то, что вектора оценок в отношении итогов лондонского саммита G20 у разных групп экспертов в значительной степени определяются фундаментальными «идейными платформами»,  сообразно которым формировались ожидания и «точки отсчета» в квалификации результатов саммита.
По сути, для одной части экспертного сообщества это были результаты по реформированию мировой финансовой СИСТЕМЫ,  для другой – по реформированию мировой финансовой АРХИТЕКТУРЫ.
Одни оценивают результаты саммита в парадигме «ЭФФЕКТИВНОСТИ функционирования финансовых рынков», соответственно – в этом «лагере» больше представителей развитых стран и более позитивно оцениваются результаты саммита.
Другие оценивают результаты в парадигме «СПРАВЕДЛИВОСТИ – выравнивании баланса интересов и возможностей для развитых и развивающихся стран». Здесь больше представителей «молодых» экономик, которые острее болеют проблемой справедливости, и больше недовольных.
Итак, плюсы процесса G20, которые отмечают наши эксперты:
• Радикальное расширение формата по сравнению с G8, МВФ и Советом Безопасности ООН.
• Объединенные ресурсы G20  позволяют решать глобальные задачи.
• Расширенный экспертный опыт, который используется в рамках выработки решений.
• Направленность на практические решения.
Ограничения  процесса G20:
• Отсутствие единой платформы развивающегося мира, предложения БРИК оказались в тени.
• Ограниченность повестки дня.
• Недоучет интересов развивающегося мира.
• Недостаточный анализ причин настоящего кризиса и фундаментальных проблем мировой экономики.
Сегодня уже понятно, что ЛОНДОН – это ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ОСТАНОВКА. Принятые там на саммите решения устраняют наиболее сильные провалы современной глобальной финансовой системы, но не способствуют разрешению более фундаментальных противоречий, накопленных глобальной экономической системой, которые будут обостряться в ближайшие годы.
Сегодня «Двадцатка» обоснованно претендует на роль глобальной площадки по реформе мировых финансов. Но хотя в элитном сообществе преобладает установка на поиски консенсуса, существующие  дисбалансы могут привести к обострению противоречий и развитию конфликтных сценариев. Для того чтобы G20 выполнила роль мирового центра принятия решений, необходимо идти дальше в развитии повестки дня. И в расширении этой повестки развивающиеся страны должны сыграть более инициативную роль.
Собственно, с ожиданием новых форматов выработки и продвижения глобальных решений и ролью в этом процессе стран формирующихся рынков и связан 2-й ключевой момент нашего исследования.
Опрос зафиксировал растущее разочарование экспертного сообщества в тех старых мировых площадках и надгосударственных финансовых  институтах, которые были созданы еще в середине прошлого века: МВФ, Мировой банк, ООН, ОЭСР.
Кроме того, создание «новой финансовой архитектуры мира», по мнению экспертов,  не входит в прерогативу ни одного из этих международных институтов . Сегодня главная площадка по выработке предложений – это G20. Но  экспертам представляется, что многие прорывные решения будут вырабатываться также на региональном уровне, в отдельных блоках, союзах и коалициях государств. Чем больше будет разных площадок диалога, чем шире круг активных участников со своими инициативами, тем больше надежд на консенсус.
Видимо, отсюда в мировом экспертном сообществе сформировался мощный вектор ожидания «новых героев» и «новых игроков». Причем это относятся как к отдельным странам, так и к отдельным персоналиям.
Так, 40% экспертов, участвовавших в опросе, считают, что кризис дал шанс новому поколению мировых элит, которые уже выходят на сцену. В нашем докладе приведены имена тех экономистов и политиков, на которых сегодня ориентируется экспертное сообщество, чьи позиции представляют интерес. Среди них, кстати, немало представителей элит из развивающихся стран.
А потенциальные «новые игроки» среди стран – это не самые крупные государства «второго эшелона». Признаки «новых героев»: успех антикризисных мер, инициатива участия в глобальной дискуссии.
Эксперты признают, что возможностей для продвижения своих инициатив все еще значительно больше у «западных» промышленных стран, особенно у США, но баланс постепенно смещается в сторону «новых» промышленных стран, в первую очередь  БРИК.  Особенно возрастает роль Китая.
Эксперты пристально следят за всеми инновациями в антикризисной политике стран развивающегося мира,  за всеми инновационными предложениями в рамках глобальных дискуссий. Возникает ожидание того лидера, который сможет консолидировать эти предложения и выступить с единой платформой от имени молодых промышленных стран.  Китай, похоже, не готов брать на себя эту роль, и к тому же вызывает амбивалентное отношение. Для одних поднебесная представляется «флагманом» развивающегося мира, потенциальным «реформатором» мировой системы. Для других Китай – это угроза дестабилизации. Многие относятся к Китаю с опаской и подозрением – он  уже «по другую сторону баррикад», вошел в «клуб богатых стан» и следует исключительно своим интересам.
Здесь, казалось бы, представляются огромные возможности для России. Позиции России, с точки зрения экспертного сообщества, достаточно выигрышны:  мы, например, оказались в пятерке лидеров в рейтинге  стран, которые предлагают интересные антикризисные решения  в финансовой сфере, наряду с Китаем, США, Францией и Великобританией.
Но при этом возникает интересный парадокс: от развивающегося мира и, особенно, от России сегодня ждут значительно больше, чем  Россия сама готова предложить. Российские эксперты демонстрируют гораздо больший пессимизм в отношении собственных перспектив и возможностей влиять на глобальную повестку дня, чем их коллеги из развитых стран.
Таким образом, при высокой оценке  мощи  и влияния России на международном уровне  –  мы видим серьезное недоиспользование нашего потенциала.
И здесь в качестве иллюстрации хотелось бы обратиться к опыту  другой страны на постсоветском пространстве – Казахстана.  Эта, казалась бы, небольшая страна, не входящая в Большую двадцатку, с незначительной долей в мировом ВВП, привлекает пристальное внимание мирового экспертного сообщества и оказывается сегодня среди тех самых «новых героев».  При этом, отмечаются и выдвигаемые руководством страны глобальные инициативы, и успехи в реализации собственной антикризисной политики.
Таким образом, активность государств в выдвижении инициатив становится их политическим и экономическим капиталом. Казахстан активизировал свое участие в международных дискуссиях и площадках, и при этом активно участвует в работе надгосударственных финансовых институтов, оставаясь в русле единой глобальной повестки дня. Отсюда – и политические дивиденды.
И, наконец, 3-й ключевой момент касается представлений экспертного сообщества о посткризисной финансовой архитектуре.
Исследование показало, что эксперты ждут, главным образом, эволюционного изменения мировой валютной системы. Наиболее распространенная позиция выглядит следующим образом. На первом краткосрочном этапе нас ожидает сохранение доминирующей роли доллара США. Затем, в среднесрочной перспективе –  постепенное усиление региональных валют и создание корзины резервных валют на базе евро, юаня и других. В конце концов, в очень отдаленной перспективе – создание единой мировой резервной валюты нового типа, не привязанной к какой-либо национальной валюте.
Большинство экспертов уверено, что бум развития финансовых центров придется на новые индустриальные страны. Появятся новые центры в Индии, Бразилии, Мексике, Ближнем Востоке – то есть в тех регионах, роль которых в мировой экономике, по мнению участников опроса, будет расти. По мнению экспертов, усилят свои позиции Сингапур, Гонконг, Дубаи, Шанхай. Первый несомненный кандидат на создание нового глобального финансового центра на своей территории – Китай.
Что касается перспектив создания финансового центра в России, то здесь в экспертной среде преобладают пока скептические настроения. При этом наиболее пессимистично настроены именно российские эксперты. Сырьевая зависимость и низкий уровень защиты прав собственности становятся главными ограничителями в превращении Москвы в международный финансовый центр.
Резюмируя свое выступление, хотелось бы привести слова одного из наших экспертов: «Дело не в деньгах, а в том, кто станет интеллектуальным лидером посткризисного мира». На наш взгляд, сегодня как раз инновационные идеи способны стать почвой для консенсуса и предотвратить растущие глобальные дисбалансы. Более того, активное участие России в глобальной дискуссии в качестве государства лидера молодых промышленных стран может стать и фактором необходимого нам внутреннего обновления.
Институт Посткризисного Мира