Точка зрения
23.09.11

Великая боязнь долга

Роберт Шиллер (Robert Shiller), профессор экономики Йельского университета и главный экономист MacroMarkets LLC. Им в соавторстве с Джорджем Акерлофом написана книга «Жизнерадостность: как психология людей влияет на экономику и почему это важно для мирово

НЬЮ-ХЕЙВЕН. Возможно, кажется, что кризис суверенного долга Европы и растущее беспокойство по поводу позиции Соединенных Штатов в отношении долга не смогут пошатнуть основы веры в экономику. Но они определенно пошатнули. И потеря уверенности из-за снижения потребления и инвестиций может стать сбывающимся пророчеством, ведущим к экономической слабости, которой боятся. Значительные снижения индексов потребления в Европе и Северной Америке уже отражают эту отрицательную динамику.

Сейчас у нас есть ежедневный индекс для США, индекс экономической уверенности Гэллапа, поэтому мы можем точно указать изменения уверенности по времени. Индекс Гэллапа упал резко между первой неделей июля и первой неделей августа – период, когда политические лидеры США взволновали всех сообщением, что они не смогут поднять долговой потолок федерального правительства и предотвратить дефолт США 2 августа. История повторялась в новостях каждый день. 2 августа пришло и ушло, без дефолта, но три дня спустя, в пятницу, Standard & Poor’s понизили рейтинг по долгосрочному долгу США с ААА до ААА+. В следующий понедельник S&P 500 упал почти на 7%.

Несомненно, угроза того, что правительство попадет в тупик, который может вызвать унизительный дефолт, вдруг сделала так, что США стали похожи на европейские страны, которые уже находятся в затруднительной ситуации. История Европы стала историей Америки.

Изменения общественного доверия основываются на таких рассказах, поскольку человеческий разум к ним очень восприимчив, в частности к газетным очеркам, представляющим широкий интерес для публики. История о возможном дефолте США является резонансной именно в этом отношении, подразумевая, в действительности, американское чувство гордости, доминирование в хрупком мире и политические беспорядки.

В самом деле это, возможно, даже более пленительная история, чем история с самым напряженным моментом финансового кризиса в 2008 году, когда Lehman Brothers потерпел крах. Падение индекса экономической уверенности Гэллапа было резче в июле 2011 года, чем это было в 2008 году, хотя индекс еще не упал до такого низкого уровня, какого он достиг тогда.

Большинство индексов уверенности сегодня основаны на опросах, в которых респондентов просили дать оценку экономики сегодня или в ближайшем будущем. Джордж Гэллап, пионер методики опросов и создатель опроса Гэллапа, создал индекс уверенности в 1938 году, в разгар Великой депрессии, когда он спрашивал американцев: «Как вы думаете, бизнес будет лучше или хуже через шесть месяцев?». Он интерпретировал ответы как меру «общественного оптимизма» и «неосязаемое интеллектуальное отношение, которое признается как важный элемент в еженедельных изменениях бизнес-активности».

Но маловероятно, что причина больших изменений в общественном доверии (той уверенности, которая влияет на желание людей тратить или инвестировать) заключается в их ожидании того, что случится в ближайший период времени.

Когда Джордж Гэллап проводил свои опросы почти 9 лет после начала Великой депрессии, было широко распространено ощущение полной беспросветности – вера в то, что высокая безработица никогда не кончится. Это ощущение, возможно, помогло вернуть потребление и инвестиции намного лучше, чем какое-либо мнение по поводу изменений в последующие шесть месяцев. В конце концов, желание потребителей тратить зависит от общей ситуации, а не от того, будет ли бизнес немного лучше в ближайшее время. Подобным же образом, желание бизнеса нанимать людей и расширять операции зависит от долгосрочных ожиданий.

Опрос потребительского оптимизма американцев, созданный Джорджем Катоной из Мичиганского университета в начале 1950-х годов и известный сегодня как опрос потребителей агентства Томсон-Рейтерс и Мичиганского университета, включает замечательный вопрос о долгосрочном будущем в разумных пределах, пять лет от настоящего момента, и в нем имеется вопрос об интуитивных страхах, касающихся этого периода:

«Заглядывая вперед, что, по вашему мнению, было бы более вероятно – что в стране в целом у нас наступят постоянно хорошие времена, или что у нас будут периоды высокой безработицы или депрессии, или еще что-нибудь?»

Этот вопрос обычно не выделяется, чтобы не привлекать внимания, но он, кажется, выведывает то, что мы хотим узнать: какие глубокие чувства волнения и страха есть у людей, которые, возможно, сдерживают свое желание тратить в долгосрочный период. Ответы на этот вопрос могут помочь нам предсказать будущие перспективы более точно.

Ответы на этот вопрос переместились на территорию депрессии в период между июлем и августом, и индекс оптимизма, основанный на ответах на этот вопрос, находится на своем самом низком уровне со времен вызванной нефтяным кризисом «Великой рецессии» начала 1980-х годов. Он равнялся 135 на своем самом высоком уровне, в 2000 году, в тот самый момент, когда раздулся пузырь фондовой биржи в период смены тысячелетия. К маю 2011 года он упал до 88. К сентябрю, всего лишь четыре месяца спустя, он упал до 48.

Это намного большее падение, чем было зафиксировано за весь период существования индекса потребительской уверенности. Снижение наблюдалось в течение лучшей части десятилетия, когда мы начали видеть, что приходит конец созданию избыточных производств за счет растущих долговых обязательств, и оно усилилось с последним долговым кризисом.

Время проведения и суть результатов этих опросов потребителей наводит на мысль, что наши фундаментальные перспективы по поводу экономики на уровне среднестатистического человека тесно связаны с историями о чрезмерных заимствованиях, потерей правительственной и личной ответственности и чувством, что дела находятся вне контроля. Этот вид потери уверенности может длиться годами.

Даже в этом случае экономические перспективы не могут быть полностью проанализированы обычными статистическими моделями, так как они могут зависеть от чего-то, что такие модели не включают: нашей попытки найти какой-то способ, чтобы заменить повествование – в настоящее время сказку о долге, не поддающемуся контролю – более вдохновляющей историей.

Источник: Project Syndicate

Институт Посткризисного Мира