Точка зрения
21.01.11

Фрагмент онлайн-интервью с представителем России в НАТО

Дмитрий Рогозин, представитель России в НАТО

Здравствуйте, Дмитрий Олегович!

Добрый вечер.

Вы ровно три года работаете послом России в альянсе. За это время отношения сначала полностью испортились, а теперь также резко потеплели. Как бы вы охарактеризовали отношения сейчас? НАТО нам друг и союзник? // Дмитрий
Дмитрий Олегович! Каковы, по вашему мнению, перспективы и основные направления военно-технического развития России и НАТО? Насколько отвечает российским интересам решение о транзите грузов НАТО в Афганистан и приостановлении поставок современных образцов вооружения и военной техники в Иран? Спасибо! // Андрей Викторович

Отношения с НАТО характеризуются неустойчивостью. Именно поэтому мы хотели бы с этим крупнейшим в мире военно-политическим альянсом иметь прагматичное и предсказуемое сотрудничество. Только дурак будет создавать для себя новых врагов. А умный из врагов будет делать противников, из противников нейтралов, из нейтралов партнеров, а из партнеров – союзников. НАТО неоднородный, в его состав входят 28 стран, и у каждой из них свое отношение к России. По сути дела, умная, тонкая политика в отношениях с НАТО позволяет блокировать негативные для нас сценарии действия тех стран, которые до сих пор к России дышат неровно. Поэтому на этом мустанге мы научились скакать.
Военно-техническое сотрудничество РФ будет прежде всего определяться интересами развития собственного оборонного потенциала нашей страны. То есть в основу разработок должен быть положен анализ реальных угроз нашей безопасности. Мы заинтересованы в том, чтобы большую часть этих угроз снимать превентивными дипломатическими, политическими мерами. Там, где это невозможно, будет осуществляться военное планирование, а также обеспечиваться заказ необходимых военно-технических средств. К сожалению, значительная часть оборонно-промышленного комплекса СССР оказалась разрушена, и в этой связи РФ не может долго полагаться на те системы вооружения, которые достались нам от СССР. Там, где возможна будет военная кооперация, мы будем прибегать к этим возможностям. Тем не менее, основа российской обороны будет формироваться за счет собственного оборонного производства.
Что касается продажи отдельных систем вооружения другим государствам, то при принятии подобного решения будет проанализирован курс этого государства, его желания выстраивать с РФ добрососедские, доброжелательные отношения. Особенность военно-технического сотрудничества состоит именно в том, что обычно оружие не продается потенциальному противнику. К сожалению, в истории существуют и обратные примеры, но, слава богу, они образуют исключение из общего правила. Мы не считаем угрозой для нашей национальной безопасности обеспечение транзита невоенных грузов для нужд международных сил содействия безопасности в Афганистане именно потому, что, во-первых, мы голосовали в Совбезе за то, чтобы там эти силы присутствовали, и взяли на себя основные тяготы борьбы с экстремистским подпольем в этой стране. А во-вторых – речь идет о грузах невоенного назначения. Транзит военной техники или военного персонала через территорию РФ невозможен в силу существующих законодательных ограничений.
Еще раз хочу сказать, что при принятии подобных решений руководство РФ проводит консультации с соответствующими профильными ведомствами. И эти решения принимаются исключительно осознанно, с упором на обеспечение нашей безопасности.


Дмитрий Олегович, как вы думаете, вероятна ли сейчас война России с блоком НАТО? И к чему она может привести? // Studebekker

Война между РФ и НАТО существует в отдельных сумасшедших мозгах. И если бы такая война произошла, она привела бы к гибели всего живого на Земле. Поскольку не существует способов ограничения эскалации напряжения. И любой ограниченный региональный конфликт с применением обычных вооружений способен перерасти в термоядерный обмен ударами. Именно поэтому задачей российской дипломатии является использование сложившейся исторической ситуации, при которой между нами и Западом, по сути, нет антагонистических противоречий, а существующие разногласия необходимо решать исключительно невоенными методами. Поэтому я не думаю, что на сегодняшний момент существует опасность реальной войны на наших западных границах.

Дмитрий Олегович, как вы оцениваете шансы России на вступление в НАТО? Зачем противопоставлять богатый альянс развитых государств и страну с деградирующим населением, без национальной идеи, с тотальной коррупцией, с прогнившей армией из рахитов в портянках и толстопузых генералов, с падающими «Глонассами» и формой от Юдашкина? Вам не кажется это фарсом? // Игорь

Наши проблемы должны оставаться нашими проблемами. И не стоит перекладывать свою головную боль на чужую голову. И второе: НАТО не является структурой, которая способна решить проблемы России. Российская Федерация слишком велика, и слишком многообразны ее связи и интересы, чтобы засунуть их в прокрустово ложе западного взгляда на мир. Мы должны иметь стабильные истинно партнерские отношения с Североатлантическим альянсом, но не забывать, что великие державы в альянсах не участвуют. Великие державы альянсы создают. Кроме того, на востоке мы граничим с великим соседом – это Китай, население которого превосходит наше в 10 раз. И мне кажется, что не надо искать приключений на собственную пятую точку, превращая российско-китайскую границу в границу Китая с НАТО. До тех пор пока Россия способна самостоятельно парировать существующие угрозы своей безопасности, она должна сохранять свою полную независимость и суверенитет.

Уважаемый Дмитрий Олегович! Скажите, пожалуйста, какие конкретно действия Россия будет предпринимать в отношении НАТО, если они будут продолжать свое расширение вплоть до границ РФ? // Александр

Я думаю, что ресурс для расширения НАТО на восток исчерпан. Когда я приехал в Брюссель три года тому назад, вопрос о вступлении Украины и Грузии в НАТО обсуждался как почти решенный. На сегодняшний момент мы видим, что Грузия и Украина намного дальше от НАТО, чем раньше. Это в том числе результат российской дипломатии. Кроме того, вопрос о вступлении Украины в НАТО поставил эту страну на грань раскола. А Грузию вверг в братоубийственную войну и привел к уменьшению территории. После такой прививки вряд ли возможно всерьез говорить о расширении НАТО на восток. На ближайшую среднесрочную перспективу – около 25 лет – я в это не верю. А дальше либо ишак сдохнет, либо падишах помрет.

Что вам нравится и что не нравится в договоре об СНВ? Насколько существенные уступки американцам нам пришлось сделать? Как вам кажется, насколько вероятен такой вариант развития событий, при котором Россия или США выйдут из договора? // Савельев Константин

Я не хотел бы начинать за упокой. Все, что связано с нашими замечаниями к проекту данного договора, было высказано нашим постоянным представительством руководству страны и МИДу и было учтено нашими переговорщиками. Изъяном данного договора я считаю только одно, – что полностью отражено, кстати говоря, в оговорках, подготовленных Госдумой: это категорическое нежелание американцев идти на какое бы то ни было ограничение создаваемой ими глобальной системы ПРО.
По сути дела, наши американские коллеги упорно игнорируют тот факт, что гонка оборонительных вооружений ничем не лучше гонки наступательных вооружений. Укрепление щита всегда приводит к желанию укрепить и меч. Это я бы отнес не столько к изъянам данного договора, поскольку он принимался в условиях сложнейших дебатов и в рамках возможного, сколько к нынешнему состоянию российско-американских отношений.
Тем не менее думаю, что Государственная дума, в комитете международных дел которой работают мои бывшие коллеги-профессионалы, сделает все необходимое, чтобы обеспечить безопасность РФ при всех возможных сценариях, в том числе негативных. При таких условиях думаю, что парламент России вполне может ратифицировать данное соглашение.

Дмитрий Олегович, что вы считаете главной для России договоренностью на саммите в Лиссабоне? Насколько вообще это было важное для нашей страны мероприятие? // Игорь Олегович

Главное – это то, что может у кого-то вызвать скепсис и ухмылку, но мне кажется, что это важно: это прежде всего создание совершенно иной атмосферы в наших отношениях. Документ саммита Россия – НАТО, принятый в Лиссабоне, – это уникальный, согласованный в тяжелейших дебатах документ, который открывает окно возможностей для перехода от политического диалога к практическому сотрудничеству сторон. В том числе в таком перспективном проекте, как ЕвроПРО.
Теперь самое главное – попытаться реализовать то, о чем договорились. Сейчас начнется самое сложное – попытки замотать договоренности, свести решения саммита к рутине, пустяковым делам. В основе такого рода попыток глубокое недоверие, которое имеет исторический характер, недоверие Запада к России. Впрочем, здесь нечему удивляться, достаточно перечитать Николая Данилевского или Федора Достоевского, для того чтобы понять, что, как бы либерально ни изворачивалась наша страна, отношение к ней на Западе будет всегда, мягко скажем, осторожным. Именно поэтому считаю, что документы Лиссабона чрезвычайно важны вне зависимости от причин, которые побудили западников пойти на их принятие.

Все-таки уточните, пожалуйста: у нас основное разногласие по ЕвроПРО заключается в том, каким образом будет осуществляться руководство. Каким образом это может быть преодолено, выглядит довольно принципиально: либо единый центр управления, либо независимый центр управления – у каждого свой. // «Газета.Ru»

Вообще надо иметь в виду, что ЕвроПРО возможно лишь с участием России. Если Россия будет исключена, выведена за скобки этой работы, это будет не ЕвроПРО, а ПРО-НАТО. То, что я говорю, очень важно, потому что здесь крайне значимо не попадаться на чужой политический язык.
Я столкнулся с тем, что довольно-таки часто наши американские коллеги представляют нашу готовность работать по проекту ЕвроПРО как согласие с той схемой, которую пестуют в Вашингтоне. О чем идет речь: по сути, ПРО-НАТО – это европейский сегмент глобальной системы противоракетной обороны США, не ограниченной ни географически, ни технически, ни количественно. Боевые корабли «Эгида» с установками ракетного перехвата мне напоминают неких фигаро, которые сегодня здесь, а завтра могут быть там. Причем здесь – это южные моря, а там – это моря северные.
Мы категорически выступаем против того, чтобы данная система расползалась на север Европы. Поскольку именно размещение элементов стратегической ПРО в северных морях является прямым покушением на стратегические ядерные силы РФ. Именно поэтому мы прямо говорим нашим партнерам, что все это нам напоминает историю про охотников, которые приходят к медведю, предлагая ему сходить вместе поохотиться на зайца, но медведь резонно спрашивает: а почему ружья у охотников не с заячьим, а с медвежьим калибром?
Мы предлагаем натовцам и американцам в частности создать единую европейскую противоракетную оборону, которая будет заточена на действительно растущие потенциальные ракетные вызовы и угрозы. Эти угрозы если и будут существовать в реальности, то они происходят с южного направления. Вряд ли белые медведи могут обстреливать Европу баллистическими ракетами. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы участие России было равноправным, а создаваемая система была такой, чтобы учитывалось полностью мнение Москвы – как в определении ее архитектуры, так и в боевом применении. Последнее заявление американцев, а также генсека НАТО говорило о том, что партнеры к этому не готовы.
Времени на согласование наших интересов довольно-таки мало. В марте НАТО должна принять решение о структуре организации боевого управления этой системой, а уже в июне этого года на встрече министров обороны России и НАТО эксперты должны доложить первичный анализ всеобъемлющего обзора возможного сотрудничества наших стран по противоракетной обороне. Думаю, что за эти полгода мы должны подойти к решению политического вопроса по возможному созданию такой системы.
Еще раз хочу подчеркнуть, что ПРО – это политический проект, мотивирующий дальнейшее существование НАТО. Проект, который будет делить партнеров на «своих» и «чужих». Если же РФ поймет, что наши предложения, которые будут носить разнообразный и инициативный характер, будут отвергнуты, мы будем вынуждены разработать и поставить на вооружение новые ударные системы, способные преодолевать любую стратегическую противоракетную оборону. Но мы сделаем все возможное, чтобы политическими и дипломатическими мерами избежать новой гонки вооружений.
Пока не могу сказать, как будет выглядеть структура ЕвроПРО по мнению России, потому что, во-первых, в действительности НАТО не приняла еще американского сценария. Такого рода формула появится не раньше марта этого года. И, конечно, я не вправе комментировать наши встречные предложения, которые, возможно, будут иметь место. В любом случае могу сказать, что данный вопрос держится на личном контроле президента. А Минобороны определило эксперта высокого уровня, им является генерал-полковник Герасимов, замначальника Генштаба Вооруженных сил РФ. Такой уровень говорит о серьезности наших намерений найти развязки этого сложного вопроса.

В декабре WiliLeaks опубликовал данные о том, что НАТО разработала план по защите Прибалтики от России. В этом есть необходимость? А почему мы не в курсе? // Алексей

Во-первых, я хочу сказать, что мы были, конечно, в курсе дела, хотя нас никто в него не вводил. История вопроса такова: прибалты и некоторые центральные европейцы настаивали на компенсации со стороны западных европейцев и американцев, с тем чтобы дать согласие на установление более близких отношений с Россией. То есть они заломили цену вопроса, смысл которого состоял в следующем: распространить действие существовавшего и ранее плана обороны Польши на территорию также и прибалтийских государств. После тяжелых дебатов, которые шли всю вторую половину 2009 года, к январю 2010 года западноевропейцы согласились на такую компенсацию. И соответствующий план был утвержден. Естественно, российская миссия при НАТО была в курсе этих действий и своевременно информировала об этом политическое руководство страны. Данный шаг является свидетельством того, что внутри НАТО идут бурные процессы выяснения отношения к России.
С другой стороны, это также свидетельство о том, что НАТО и входящие в ее состав страны по-прежнему ведут военное планирование против России. После того как данная информация благодаря WikiLeaks стала достоянием гласности, президент РФ Дмитрий Анатольевич Медведев поручил мне добиться публичного ответа НАТО на данный вопрос: ведется ли такое военное планирование против России.
Результатом этой работы стало заявление генсека НАТО Андерсена Фог Расмуссена о том, что НАТО «не рассматривает Россию в качестве врага». Я считаю, что этого недостаточно, что это не ответ на поставленный нами вопрос и что наилучшим способом выхода из сложившейся ситуации является начало серьезной дискуссии в рамках совета Россия-НАТО о возможном решении о ненацеливании военного планирования друг против друга. Думаю, что данная тема станет основной в течение всего ближайшего периода наших контактов с Североатлантическим альянсом.

Источник: Газета.Ru

Институт Посткризисного Мира