Точка зрения
27.07.10

Возрожденные споры о европейском федерализме

Жан Писани-Ферри (Jean Pisani-Ferry), директор аналитического центра «Брейгель», профессор экономики в Университете Париж-Дофин, член Совета экономических аналитиков при премьер-министре Франции.

БРЮССЕЛЬ. Это старые споры, но напряженные отношения в пределах еврозоны возродили их: может ли валютный союз выжить без некоторой формы финансового федерализма?


Эта проблема представляет постоянный интерес для инвесторов во всем мире. Держатели европейских гособлигаций полагали, что они знали, что они купили. Несомненно, не было такой вещи, как суверенная безопасность еврозоны. Но немецкие, французские, испанские и даже греческие облигации – все они имеют примерно ту же процентную ставку и, таким образом, считаются эквивалентными.


Инвесторы теперь признают, что они действительно не понимали того, что представляют эти облигации ‑ то есть, институциональный компонент, лежащий в основе европейской валюты. И если глобальный финансовый кризис научил нас чему-нибудь, то это следующему: когда вы не понимаете, что собой представляет финансовый продукт, вы не должны покупать его. Но если инвесторы примут этот урок близко к сердцу, то европейский кризис будет далек от окончания.


Итак, следует ли вводить в Европе финансовый федерализм, чтобы усилить еврозону и восстановить доверие инвесторов? Проблема состоит в том, что финансовый федерализм означает различные вещи для различных людей.


Американцы думают, что они знают, что это такое: центральное правительство с большим бюджетом (приблизительно 20% ВВП), чья макроэкономическая роль ‑ осуществлять противоциклические расходы и налогообложение, так как большинство американских штатов конституционно должно обеспечивать сбалансированный в своем роде бюджет. Это было верно в случае стимулирующей программы, начатой в 2009 году, которая включала передачу средств с федерального уровня на уровень штатов, чтобы обеспечить поддержку бюджетных расходов на уровне штатов. Точно так же, когда штат, такой как Мичиган, поражен спадом ключевого сектора его экономики (автомобильная промышленность), Вашингтон собирает меньше федеральных налогов, но поддерживает ‑ если не увеличивает ‑ местные расходы, которые частично компенсируют удары по доходам штата.


Экономически, шок на региональном уровне автоматически смягчается за счет средств федерального бюджета через дискреционные действия и переводом стабилизационных фондов штатам. Политически, это воплощает солидарность и таким образом помогает цементировать союз.


Если именно это называть федерализмом, то Европейскому союзу лучше забыть об этом. Бюджет ЕС составляет приблизительно 1 % ВВП, или одну сороковую полных расходов на социальные нужды. Никто, даже ярые сторонники европейской интеграции не предполагают, что он может достигнуть 5 % ВВП (скорее всего, он уменьшится). Но даже бюджета в 5 % ВВП было бы недостаточно, чтобы играть значительную макроэкономическую роль.


Второе решение состоит в том, что можно назвать “распределительным федерализмом”. Цель состоит не в том, чтобы поглотить удары, а в том, чтобы уменьшить бреши в доходах регионов. В Германии налоговые поступления перераспределяются между Землями. Это ‑ другая форма солидарности, которая также существует в ЕС, где фонды регионального развития ассигнованы более бедным регионам, чтобы способствовать их догоняющему росту. Эти трансферы являются существенными для бедных стран: приблизительно 300 евро на человека для Греции и Португалии каждый год с 2000 года по 2006 год. Европа в этом отношении качественно не отличается от США.


Такие трансферы ускорили конвергенцию при хорошем применении (например, в нескольких испанских провинциях), но оказались неэффективными, когда были потрачены впустую (как в Греции). Это вызывает сомнения относительно полезности солидарности. Немцы, которые начиная с воссоединения в 1990 году знают то, о чем они говорят, когда дело доходит до таких трансферов, не хотят слышать о Европе, где бы богатые регионы постоянно финансировали экономически отсталые регионы. Они не одиноки в этом.


Что тогда? Концептуально, еврозона должна быть солидарна со странами, оказавшимися перед трудностями, потому что это ‑ то, что объединяет и дает силу целому ‑ но без тяжелой машины федерального бюджета или постоянного увеличения трансферов. При этом требуется наличие системы некоего взаимного страхования, то есть то, что можно было бы назвать “основанным на страховании федерализмом”.


Именно это вдохновило принять в мае решение о создании Европейского фонда финансовой стабильности (EFSF), который сможет обеспечить помощь, совместно с Международным валютным фондом, странам-партнерам во времена кризиса. Это также вдохновило Европейский центральный банк начать осуществление программы покупки активов, которая использовалась, чтобы выкупить греческие и португальские государственные облигации.


Но шум, вызванный этими решениями, укрепляет, а не рассеивает, сомнения. В Германии многие считают EFSF нарушением основного принципа, заключающегося в том, что государства ЕС не должны приходить на помощь попавшим в беду партнерам. И преобразование центрального банка в квазибюджетного агента (потому что, если греческий долг будет реструктурирован, то ЕЦБ запишет потери) воспринято с ужасом, поскольку это нарушает разделение между монетарной системой и государственными финансами.


Вместо этого требуется, чтобы участникам еврозоны было разрешено объявлять дефолт. При этом не принимается в расчет, что государственный долг среднего штата США составляет менее 0,5 % полного американского ВВП, по сравнению с 5 % в еврозоне, и поэтому финансовое воздействие суверенного дефолта в еврозоне будет намного более сильным. И независимо от того, что нет никакого запрещения на покупку правительственных облигаций на вторичном рынке: Рубикон был перейден, и немцы нервничают.


Таким образом, еще не достигнуто никакого соглашения, чтобы сделать постоянным EFSF, и он был сделан настолько нефедеральным, насколько это возможно. Когда дело доходит до покупки EЦБ государственных облигаций, никто не понимает точно, как долго и для какой цели новое оружие должно использоваться – и это уменьшает его эффективность. Тем временем, предложения о предварительной оценке ЕС государственных бюджетов были критически встречены во Франции и в других местах, что служит напоминанием о дистанции между призывами к координации и фактическому принятию ее последствий.


Европейцы начали собирать кирпичи для нового здания, но при этом не договорились о его размере и конструкции. В настоящее время создается впечатление, что они бросают мешки с песком в беспорядке в попытке остановить волну. Это может сделать скептиками тех самых людей, которых европейские высшие чиновники хотели убедить. Пришло время признать, что те, кто финансирует государства ЕС через покупку их облигаций, наделены правом задавать неудобные вопросы и ожидать получения ясных ответов.

Источник: Project Syndicate

Институт Посткризисного Мира