Точка зрения
05.05.10

Можно ли спасти евро?

Джозеф Е. Стиглиц, профессор Колумбийского университета, лауреат Нобелевской премии по экономике.

НЬЮ-ЙОРК. Греческий финансовый кризис подверг сомнению само существование евро. При создании евро многие волновались по поводу его длительной жизнеспособности. Когда все пошло хорошо, об этих волнениях забыли. Но теперь возник вопрос: как произвести регулирование, если часть еврозоны была подвержена сильному неблагоприятному длительному шоку. Фиксация процентных ставок и делегирование монетарной политики Европейскому центральному банку ликвидировало два основных средства, при помощи которых национальные правительства стимулируют свои экономики, чтобы избежать рецессии. Что же могло бы их заменить?

Нобелевский лауреат Роберт Манделл изложил условия, при которых единая валюта могла бы работать. В то время Европа не соответствовала этим условиям; она не соответствует им и сейчас. Устранение юридических преград для перемещения работающих создало единый рабочий рынок, но языковые и культурные различия сделали невозможными перемещение рабочей силы в американском стиле.

Более того, у Европы нет способа, чтобы помочь странам, которые столкнулись с серьезными проблемами. Возьмите Испанию, у которой уровень безработицы 20% ‑ и более 40% среди молодых людей. Она имела финансовый профицит до кризиса; после кризиса ее дефицит увеличился более чем на 11% ВВП. Но, по законам Европейского Союза, Испания сейчас должна сократить свои расходы, что, по всей вероятности, усугубит безработицу. Так как развитие ее экономики замедляется, улучшения в ее финансовой позиции могут быть минимальными.

Некоторые надеялись, что греческая трагедия убедит стратегов, что евро не сможет преуспеть без более плотного сотрудничества (включая финансовую помощь). Но Германия и ее конституционный суд, частично следуя мнению народа, отказались дать Греции помощь, которая ей нужна.

Для многих в Греции и за ее пределами такое отношение было необычным: миллиарды были потрачены на спасение больших банков, но, по-видимому, спасение страны с населением в 11 миллионов жителей стало табу! Было даже очевидно, что помощь, в которой нуждалась Греция, не следует называть дотацией: в то время как фонды, выданные таким финансовым учреждениям, как AIG, скорее всего, не будут возвращены, ссуда, выданная Греции под разумные проценты, вероятно, была бы погашена.

Серия полумер и смутных обещаний, которые предположительно должны были успокоить рынок, не принесла успеха. Как Соединенные Штаты собрали вместе помощь для Мексики 15 лет назад, суммируя помощь от Международного валютного фонда и “большой семерки”, так и ЕС совместил программу помощи с участием МВФ. Вопрос в том, какие условия будут навязаны Греции? Насколько сильным будет отрицательное воздействие?

Для небольших стран ЕС урок понятен: если они не снизят свой бюджетный дефицит, существует большой риск спекулятивной атаки и маленькая надежда на соответствующую помощь от своих соседей, по крайней мере, не без болезненных и контрпродуктивных процикличных ограничений бюджетных расходов. Пока европейские страны принимают такие меры, их экономика, вероятнее всего, будет ослаблена ‑ с неприятными последствиями для глобального выздоровления.

Полезно было бы рассмотреть проблемы евро с точки зрения глобальной перспективы. США жаловались по поводу активного сальдо (торгового) баланса Китая; но, если посмотреть в процентах от ВВП, активное сальдо Германии еще больше. Предположим, что евро был установлен так, чтобы торговля в еврозоне в целом была сбалансирована. В этом случае активное сальдо Германии означает, что остальная Европа имеет отрицательное сальдо. И факт, что эти страны импортируют больше, чем они экспортируют, благоприятствует их слабым экономикам.

США жаловались по поводу отказа Китая позволить обменному курсу вырасти в отношении доллара. Но система евро означает, что обменный курс в Германии не может увеличиться по отношению обменных курсов в других странах евро зоны. Если бы обменный курс действительно увеличился, Германии было бы труднее экспортировать, и ее экономическая модель, основанная на сильном экспорте, столкнулась бы с большими проблемами. В то же время, остальная Европа экспортировала бы больше, ВВП бы увеличился, а безработица бы снизилась.

Германия (как и Китай) рассматривает свои высокие доходы и умение экспортировать как добродетель, а не как порок. Но Джон Мэйнард Кейнс указал, что профициты ведут к слабому глобальному совокупному спросу – страны, имеющие положительное сальдо, оказывают “негативный эффект” на своих торговых партнеров. Действительно, Кейнс полагал, что именно страны с положительным сальдо представляют намного бóльшую угрозу мировому процветанию, чем страны с дефицитом; он даже порекомендовал ввести налоги на страны с положительным сальдо.

Социальные и экономические последствия нынешних приготовлений будут неприемлемыми. Те страны, чей дефицит увеличился в результате глобальной рецессии, не должны быть вовлечены силой в это смертельное шоу – как была вовлечена Аргентина десятилетие назад.

Одним предлагаемым решением для этих стран является создание эквивалента девальвации – всеобщего снижения заработной платы. Это, я полагаю, недостижимо, и последствия этого неприемлемы. Социальная напряженность возросла бы в значительной степени. Это иллюзия.

Имеется второе решение: выход Германии из еврозоны или разделение еврозоны на два региона. Евро был интересным экспериментом, но, как и большинство почти забытых механизмов обменного курса, которые ему предшествовали и развалились, когда спекулянты атаковали британский фунт в 1992 году, ему не хватает институциональной поддержки, необходимой, чтобы выполнить эту работу.

Существует третье решение, которое может показаться Европе самым обещающим из всех: провести институциональную реформу, включая необходимую реформу фискальных структур, что следовало сделать еще тогда, когда вводился евро.

Для Европы еще не поздно произвести эти реформы и, таким образом, существовать согласно идеям, базирующимся на солидарности, которые лежали в основе создания евро. Но если Европа не может сделать этого, то, пожалуй, лучше признать поражение и продолжить двигаться дальше, чем платить высокую цену в виде безработицы и человеческих страданий ради экономической модели, которая дала трещину.

Project Syndicate
http://www.project-syndicate.org/commentary/stiglitz125/Russian

Институт Посткризисного Мира