Точка зрения
21.01.10

Распоясавшиеся банкиры

Саймон Джонсон (Simon Johnson), профессор MIT Sloan School по вопросам управления и бывший главный экономист МВФ

ВАШИНГТОН. По-видимому, администрация Обамы, наконец, намеревается предпринять решительный шаг против банковской элиты Америки. После недавней неудачи на выборах в конгресс от штата Массачусетс предложения, выдвинутые бывшим председателем Федеральной резервной системы Полом Волкером по сокращению рыночной мощи банков, получили второе дыхание.

До последнего времени всё было совсем иначе: по сути, крупные банки постоянно побеждали начиная с весны 2009 г, когда наиболее здоровым из них было позволено выплачивать любые средства, которые они взяли в рамках Программы Министерства финансов США по спасению рисковых активов. Это, в свою очередь, позволило им избежать даже крайне слабых, установленных правительством особых условий в отношении премий и зарплат.

В критический момент кризиса и спасения (с сентября 2008 г. до первых месяцев 2009 г.) происходил процесс передачи власти от администрации Буша к администрации Обамы. Серьёзных мыслей сместить крупнейших банкиров, которые способствовали возникновению кризиса, не возникало, как не возникало и серьёзных мыслей разделить их банки.

Обычно, если та или иная отрасль погружается в кризис, ожидается серьёзная реорганизация и увольнения. Пусть даже очевидной некомпетентности сопутствует неудачная ситуация, – всё равно, обычно делается следующий вывод: если для спасения вашей компании требуется государственная помощь, высшее руководство надо менять. Министерство финансов США долгие годы неизменно выступало за подобные принципы (как самостоятельно, так и с помощью влияния на МВФ), когда другие страны попадали в неприятности.

Но в случае банковской отрасли США ничего подобного не происходило, по крайней мере, до последнего времени. Большинство докризисных высших руководителей крупных банков остались на своих местах, и мало что изменилось в практике управления рисками или в зарплате. Почему администрация была столь консервативна? Возможно, свою роль сыграл страх перед возможностью полного краха банковской системы, а также нездоровая степень смешения политической и финансовой элиты, что привело к крайне благосклонному отношению к таким фирмам, как банк Goldman Sachs и банк Citigroup, со стороны высших правительственных чиновников.

В любом случае, стратегическое превосходство правительства над банками было упущено. Когда меры по стабилизации экономики начали работать, банки начали вновь получать прибыль. А учитывая исчезновение некоторых конкурентов (таких как банк Bear Stearns и банк Lehman Brothers), доля на рынке оставшихся банков увеличилась и, следовательно, появилась возможность увеличить прибыль.

Летом 2009 г. администрация Обамы, вообще-то, запускала скромную реформу нормативно-регулирующей системы, предложив новые формы защиты потребителей и некоторые меры по укреплению финансовой стабильности, но шла она с большим скрипом. А в начале 2010 г. был предложен новый банковский налог, целью которого было привлечь в бюджет приблизительно 90 миллиардов долларов примерно в течение десятилетия, но это составило бы лишь около 1% прибыли банков.

Неудивительно, что банки пытались сопротивляться реформам. Существующая модель ведения бизнеса позволяет им забирать себе прибыль в случае выигрыша и вычитать издержки из карманов налогоплательщиков в случае проигрыша. Это побуждает банки сильно рисковать и создаёт опасность бесконечных циклов бума-краха-спасения. Глава отдела контроля финансовой стабильности Центрального Банка Англии (Bank of England) Эндрю Холдейн даже назвал эту систему нашим «гибельным замкнутым кругом».

Серьёзные международные финансовые кризисы редко следуют один за другим, но постоянное присутствие подобного упрямого стимулирования всегда приводит к проблемам: более 50 лет опыта работы МВФ полностью это подтвердили. Но, наконец, после провала в штате Массачусетс, по-видимому, начинает происходить что-то важное. Реформы, предложенные Волкером, наложат на банки ограничения, подобные ограничениям принятого во времена «великой депрессии» закона Гласса-Стиголла, отделившего коммерческие банки от инвестиционных. Ослабление закона Гласса-Стиголла и его полное отмена в 1999 г. позволила банкам заняться так называемой «собственной торговлей», т.е. использовать сбережения вкладчиков для торговли в собственных интересах, в основном рисковыми ценными бумагами, обеспеченными закладными.

Но администрация Обамы должна пойти дальше запрета собственной торговли для коммерческих банков и должна сделать ещё две вещи. Во-первых, требования к размерам капитала необходимо утроить, и не только в США, но и во всех странах «большой двадцатки», чтобы не менее 20-25% активов банков представляли собой собственный капитал. В данном случае, не регулирующие органы, а акционеры будут играть основную роль в принуждении банков вести себя разумно.

Во-вторых, если банки «слишком большие, чтобы обанкротится», их надо уменьшить, чтобы налогоплательщикам не приходилось спасать их при каждом кризисе. В контексте США это означает, что следует внести поправки в закон Ригла-Нила «О банковской деятельности между штатами» 1994 г., который установил ограничение, не позволяющее никакому банку обладать более чем 10% всех частных вкладов. Необходимо скорректировать и придать силу данной всем понятной идее и установить ограничение того, насколько крупным может стать любой банк в сравнении со всей экономикой.

Обама прав, что всерьёз взялся за шесть крупнейших банков США (в том числе JP Morgan Chase, Goldman Sachs, Citigroup и Bank of America ), которые вместе сегодня обладают активами на сумму более 60% ВВП. Такая степень финансовой концентрации беспрецедентна. Как 100 лет назад подметил Теодор Рузвельт, концентрированная экономическая власть склонна подчинять себе политическую власть, что в корне противоречит демократической традиции. Теперь мы поняли, что это противоречит и здравой экономической политике.

Project Syndicate
http://www.project-syndicate.org/commentary/johnson4/Russian

Институт Посткризисного Мира