Точка зрения
22.10.09

Разделяй и регулируй

Почему банки с готовностью брали на себя риски, которые имели столь столь разрушительные последствия и для них самих, и для экономики в целом?

Одна из основных причин (о которой участники рынка говорили еще до кризиса) состоит в том, что мотивация к управлению рисками и увеличению кредитного плеча оказалась искажена из-за скрытой поддержки или неявных гарантий, которые правительство предоставляло кредиторам банков, считавшихся «слишком большими, чтобы рухнуть». Такие банки могли привлечь финансирование на более выгодных условиях и развивать бизнес быстрее, чем другие. У них было меньше стимулов следить за наименее вероятными рисками, чем у остальных.

Эти банки и их кредиторы знали, что если они достаточно важны для экономики или финансовой системы, то, когда дела пойдут плохо, правительство непременно поможет им. И они были правы.


ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД

Сложно понять, как идея «слишком значимых, чтобы рухнуть» институтов согласуется с их функционированием в частном секторе. Провоцирование банков на принятие рисков, которые позволяют выплачивать большие дивиденды и бонусы, когда дела идут хорошо, но оборачиваются убытками не для них, а для налогоплательщиков, если ситуация складывается плохо, искажает распределение ресурсов и управление рисками.

Именно это экономисты называют риском недобросовестного поведения, или moral hazard. Масштабная поддержка, оказанная банкам во всем мире, действительно необходимая для предотвращения экономической катастрофы, все же создала, возможно, самую серьезную в истории «моральную угрозу».

Проблема «слишком важных, чтобы рухнуть» компаний слишком важна, чтобы ее игнорировать.

По логике, есть только два пути решения этой проблемы. Один заключается в том, чтобы действительно признать некоторые институты «слишком значимыми, чтобы рухнуть» и попытаться максимально снизить вероятность краха таких институтов, а, следовательно, и их потребность в поддержке за счет средств налогоплательщиков.

Другой путь состоит в том, чтобы придумать механизм такой ликвидации подобных институтов, которая бы не оборачивалась неприемлемыми издержками для всего остального общества.

Любое решение должно подпадать под одну из двух этих категорий. Что это значит на практике?

Рассмотрим первый подход. Чтобы снизить вероятность краха, регуляторы могут предъявить определенные требования к капиталу самых разных финансовых организаций в зависимости от рисков, которые эти организации на себя берут. Это и есть нынешний подход, закрепленный в Базельских стандартах. По существу, этот режим заставляет банки создавать резервы на случай неблагоприятного развития событий.

У этого подхода есть преимущества, но имеются и недостатки. Во-первых, требования к капиталу снижают, но не устраняют потребность в экстренной страховке за счет средств налогоплательщиков. Во-вторых, степень рискованности банковских операций и ликвидности их фондирования может внезапно резко измениться из-за смены рыночных ожиданий. Значит, то, что сегодня считается достаточным капиталом или запасом ликвидности, может оказаться совершенно неадекватным завтра.

Один из способов решения этой проблемы заключается в том, чтобы потребовать от банков застраховаться от потенциальных рисков с помощью «условного капитала», то есть такого капитала, который будет автоматически преобразован в обыкновенные акции, если какие-либо показатели деятельности банка станут хуже допустимых значений прежде, чем он окажется банкротом.

Пока нормативный капитал первого уровня (обыкновенные акции) у банка превышает минимально допустимое значение, ничего не происходит. Но если нормативный капитал первого уровня опустится ниже этого порога, «условный капитал» будет автоматически конвертирован в обыкновенные акции.

В тех случаях, когда крах банка чреват издержками для всей экономики, было бы вполне разумно настаивать на том, чтобы банки сами обеспечивали себе большую часть страховки в форме существенного запаса капитала, который автоматически станет доступным при угрозе несостоятельности.


РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД

Итак, первый подход к решению проблемы «слишком значимых, чтобы рухнуть» компаний может сработать, если ввести требования, касающиеся «условного капитала». Это стоит попробовать.

Но у этого подхода есть три недостатка. Во-первых, стимул брать на себя по-настоящему большие риски у банков сохранится, поскольку правительство все же будет предоставлять им страховку в случае катастрофы.

Во-вторых, опыт показывает, что оценить риски нечастых, но оказывающих большое влияние событий достаточно трудно. Поэтому весьма опасно допускать, чтобы операции, с которыми сопряжены такие риски, отрицательно сказывались на базовых, то есть общественно полезных, услугах, которые банковский сектор оказывает всей экономике. Оба недостатка означают, что будет практически невозможно определить достаточный объем «условного капитала».

Третий же недостаток связан с тем, что данный подход, вероятно, требует распространения детального регулирования и, в первую очередь, специального механизма реорганизации на все институты, которые считаются «слишком значимыми, чтобы рухнуть» или могут стать таковыми в разгар кризиса, чтобы предотвратить такой крах банка, который потребует применения традиционных процедур банкротства.

Второй подход – создание механизма ликвидации даже самых больших банков – отвергает саму идею о том, что некоторым институтам позволено стать «слишком значимыми, чтобы рухнуть». Вместо того, чтобы выяснять, кто что должен регулировать, ставится вопрос о том, почему мы вообще контролируем банки. И проводится четкое различие между разными направлениями банковской деятельности.

Банковская система выполняет две ключевые для всей экономики функции: предоставляет компаниям и домохозяйствам средства для оплаты товаров и услуг и выступает в роли посредника, превращая сбережения в финансовые инвестиции.

Это общественно полезная сторона банковской деятельности, и мы все заинтересованы в том, чтобы обеспечить бесперебойное предоставление данных услуг. Именно поэтому они в корне отличаются от ряда более рискованных финансовых операций, которыми занимаются банк – например, от торговли на рынках за счет собственных средств.

Разделение этих видов деятельности не сможет полностью избавить нас от искажения стимулов.

Если частные компании, которые не выполняют общественно полезные банковские функции, осуществляют настолько масштабные операции по трансформации сроков погашения активов и пассивов (за счет преобразования краткосрочных депозитов в долгосрочные кредиты), что это может иметь последствия для всей экономики, правительство вряд ли останется в стороне, если какая-либо из этих компаний рухнет. В этом суть проблемы.

Трансформация сроков снижает стоимость финансирования различных рисковых операций, но, хотя по меньшей мере некоторые из них приносят прибыль, наличие неявных госгарантий означает, что истинные издержки, связанные с несоответствием сроков погашения активов и обязательств, несут вовсе не те, кто получает эту прибыль. Задача политиков состоит в том, чтобы минимизировать или устранить эти скрытые субсидии.

Разделение [финансовых] функций банков способствует, а не препятствует достижению этой цели, не в последнюю очередь за счет того, что именно смешение различных видов деятельности подрывает прочность системы.

Хотя простых решений здесь нет, в наших общих интересах снизить зависимость столь многих домохозяйств и компаний от такого небольшого числа институтов, которые участвуют в столь многочисленных рискованных операциях.

Я уверен, что мы можем обратить кризис себе на пользу, пересмотрев и реформировав структуру и регулирование банковского сектора.

Как писал сэр Вальтер Скотт, крах Ayr Bank в 1772 году «был страшным [предупреждением], и Шотландия хорошо усвоила этот урок… [состоявший в том, что] навязывание капитала [не готовой к этому] области может привести лишь к агрессивным спекуляциям, а не поддержать достойные и многообещающие начинания».

А о самих банкирах Скотт, признавая, что большинство из них «неплохие люди», все же говорил: «В столь многочисленной группе могли оказаться люди иного склада, ловцы рыбы в мутной воде, капиталисты, которые пытались получить прибыль, не поощряя честную торговлю и добросовестное промышленное развитие, а подпитывая [своими средствами] безрассудность и жадность».

Автор: Мервин Кинг, глава Банка Англиии


Институт Посткризисного Мира